Существительное ἐπερώτημα (1Пет.3:21): этимология, семантика и богословское значение крещального текста.
1Пет.3:21 (Син) «Так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иисуса Христа, Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога и Которому покорились Ангелы и Власти и Силы.»
Слово ἐπερώτημα (эперо́тема)[1] в 1Пет.3:21 играет ключевую роль в понимании природы крещения и характера отношения возрождённого человека к Богу. Именно от того, как мы поймём это существительное в выражении συνειδήσεως ἀγαθῆς ἐπερώτημα εἰς θεόν (совести доброй обещание Богу), зависит перевод формулы и богословская трактовка. При обращении к оригинальному тексту возникает три возможных варианта понимания этого текста: речь идёт либо об «обещании Богу доброй совести» либо о «вопрошении (мольбе, обращении) к Богу о доброй совести» либо о «обращении доброй совести к Богу». Согласитесь, что все три этих варианта представляют собой совершенно разные богословские подходы к теме крещения. Давайте вместе попробуем нащупать замысел автора.
Следует особо подчеркнуть, что существительное ἐπερώτημα встречается в корпусе Нового Завета только один раз, исключительно в 1Пет.3:21, что делает его интерпретацию особенно чувствительной к контексту и исключает возможность прямого сопоставления с параллельными новозаветными употреблениями. В отсутствие внутренних новозаветных аналогов экзегеза данного термина неизбежно опирается на данные классического и эллинистического греческого языка, а также на юридико-культовый фон эпохи.
1. Этимология и морфологическая структура.
Существительное ἐπερώτημα образовано от глагола ἐπερωτάω - «спрашивать, допрашивать, обращаться с вопросом или требованием», при помощи суффикса -μα, обозначающего результат действия. Структуру слова можно представить так:
· ἐπὶ- - приставка «к, на, по отношению к»;
· ἐρωτάω - «спрашивать, обращаться с просьбой, требованием»;
· -μα - суффикс результата действия («то, что получилось в результате»).
Итак, базовое значение: «заданный вопрос», «официальное обращение / запрос», «обращение с просьбой», «формальный ответ / обязательство». Лексикографически фиксируются следующие оттенки: «вопрос, запрос, требование, обращение, мольба, просьба, контрактное обязательство, залог, обещание».[2]
Важно отметить, что ἐπερώτημα является hapax legomenon Нового Завета. Оно встречается только в 1Пет.3:21, хотя производящий глагол ἐπερωτάω (Strong G1905) широко представлен в НЗ (вопрос Иисусу, обращение к Богу, юридические и религиозные запросы).
2. Употребления ἐπερωτάω[3] в Новом Завете: полный разбор (16 случаев).
Глагол ἐπερωτάω (Strongs G1905), лежащий в основе существительного ἐπερώτημα в 1Пет.3:21, встречается в Новом Завете шестнадцать раз и обладает достаточно широким семантическим диапазоном. Его значения колеблются от простого «спрашивать» до «обращаться с просьбой» и даже «допрашивать» в официальном, требовательном смысле.
Анализ всех новозаветных употреблений позволяет точнее очертить смысловое поле существительного ἐπερώτημα и понять, какое значение слова возможно в контексте крещальной формулы Петра.
Большинство употреблений глагола относятся к сфере простого вопрошания (12 случаев употребления).
Мр.7:17 - «Когда Он от народа вошёл в дом, ученики Его спросили (ἐπηρώτων) Его о притче».
Мр.9:11 - «И спросили (ἐπηρώτων) Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит прежде прийти?»
Мр.9:28 - «И когда вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали (ἐπηρώτων) Его наедине: почему мы не могли изгнать его?»
Мр.10:2 - «Подошли фарисеи и спросили (ἐπηρώτων) Его, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою?»
Мр.10:17 - «Подбежавший человек, и преклонив пред Ним колени, спросил (ἐπηρώτα) Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?»
Мр.11:29 - «Иисус сказал им в ответ: спрошу (ἐπερωτήσω) и Я вас об одном…»
Лук.3:10 - «И спрашивал (ἐπηρώτων) его народ: что же нам делать?»
Лук.3:12 - «Пришли и мытари креститься, и сказали (ἐπηρώτων) ему: Учитель! что нам делать?» (в смысле «спросили»).
Лук.3:14 - «Спрашивали (ἐπηρώτων) его также и воины: а нам что делать?»
Иоан.1:25 - «И спросили его (ἐπηρώτησαν): что же ты крестишь, если ты не Христос, ни Илия, ни пророк?»
Иоан.16:19 - «Иисус же, зная, что хотят спросить (ἐπερωτᾶν) Его, сказал им…»
1Кор.14:35 - «А если они хотят чему научиться, пусть спрашивают (ἐπερωτάτωσαν) о том дома у мужей своих…»
Все эти случаи выражают простое обращение с вопросом, диалогическое взаимодействие и интеллектуальное стремление понять сказанное.
В одном употреблениях глагол приобретает значение просьбы или ходатайства.
Деян.3:3 - «Он, увидев Петра и Иоанна перед входом в храм, просил (ἐπηρώτα) получить милостыню».
Здесь ἐπερωτάω означает уже не просто вопрос, а именно прошение, направленное на получение помощи, и указывает на смысловую связь с мольбой, обращением и просьбой.
В трёх случаях глагол используется в более резком, официально-юридическом смысле - как допрос или требование ответа.
Иоан.5:12 - «Посему Иудеи сказали исцелённому: кто сказал тебе: возьми постель твою и ходи? — спросили (ἐπηρώτησαν) его».
Иоан.9:15 - «Опять спрашивали (ἐπηρώτων) его фарисеи, каким образом он прозрел».
Иоан.9:19 - «И спросили (ἐπηρώτησαν) их, говоря: это ли сын ваш, о котором вы говорите, что родился слепым?»
В ряде контекстов глагол ἐπερωτάω приобретает оттенок давления, формальности и властного требования объяснений, однако во многих других местах он функционирует как обычное диалогическое «спросить».
Наблюдение за тем, как различные новозаветные авторы используют этот глагол с разной степенью семантического усиления - от простого нейтрального вопроса до настойчивого допроса, - позволяет увидеть широту его значений. Наибольшее количество вхождений встречается в Евангелиях. Здесь глагол преимущественно служит для обозначения вопросов учеников Иисуса, обращений народа или споров с религиозными лидерами.
Тем не менее в рамках данного исследования мы не анализируем индивидуальный стиль каждого автора. Нам важно другое: определить, какое общее смысловое поле создают новозаветные тексты вокруг этого глагола и как это поле помогает уточнить значение производного существительного ἐπερώτημα в 1Пет.3:21.
Анализ шестнадцати реальных употреблений ἐπερωτάω показывает, что двенадцать из них передают обычное «спрашивать», один - значение просьбы или испрашивания, и три -требовательный, допросный оттенок. Это распределение ясно указывает, что основной семантический корень глагола связан прежде всего с идеей обращения, вопроса, мольбы или запроса, а не «обещания» или «обязательства». Исходя из этого мы можем сделать вывод, что производное существительное ἐπερώτημα, образованное с помощью суффикса -μα («результат действия»), прежде всего означает «вопрос», «обращение», «запрос» или «мольбу». И хотя слово может в определённой юридической среде обозначать и «обязательство» (например, обязательство ответить), такое значение не является основным и не поддерживается общим корпусом новозаветных данных. Такое употребление кажется нелегитимным.
Поэтому выражение συνειδήσεως ἀγαθῆς ἐπερώτημα εἰς θεόν естественным образом допускает прежде всего перевод как «вопрошание у Бога доброй совести» или «обращение доброй совести к Богу с просьбой». Перевод «обещание Богу доброй совести» является вторичной интерпретацией, сформировавшейся, скорее всего, под влиянием церковно-правовой традиции XIX века.
Синодальный перевод ориентировался не столько на собственно греческий текст, сколько на крещальный «обет», характерный для литургической практики уже сформировавшейся к томувремени, что и объясняет выбор такого смыслового решения. Однако с точки зрения новозаветной лексики и контекста послания Петра подобное значение является менее естественным.
С филологической и богословской точки зрения гораздо убедительнее видеть в ἐπερώτημα указание на обращение человека к Богу в момент крещения - на прошение о даровании доброй совести и стремление к внутреннему очищению, сопровождающее вступление в новую жизнь. Это полностью согласуется с общей логикой 1-го послания Петра. Инициатива спасения принадлежит Богу (1:3), возрождение совершается «словом Божиим» (1:23), а акцент делается не на формальном исполнении обряда, а на состоянии человека перед Богом.
В то же время нельзя исключать, что обращение к Богу предполагает и последующую ответственность. Прошение у Бога о доброй совести естественным образом включает готовность жить согласно полученному дару. Однако эта готовность является ответом на Божью благодать, а не выражением автономного человеческого обещания.
В конечном итоге анализ всех новозаветных употреблений глагола ἐπερωτάω подтверждает, что в крещальной формуле Петра речь идёт прежде всего об обращении человека к Богу, а не о его независимом обете.
Крещение «спасает»[4] не внешним омывением, но тем, что в нём происходит акт веры -обращение к Богу с просьбой о доброй совести, совершаемое «через воскресение Иисуса Христа». Такое понимание позволяет наиболее точно и последовательно передать богословскую мысль Петра и укоренить ее в реальном лексическом материале Нового Завета.
3. Употребление ἐπερώτημα вне библейского контекста: вопрос, запрос, юридическое обязательство.
Поскольку существительное ἐπερώτημα встречается в Библии всего один раз и представляет собой hapax legomenon, мы вынуждены искать его значение в текстах, расположенных за пределами библейского откровения. Изучение греческой литературы, документов и папирусов вне Нового Завета позволяет приблизиться к тому смыслу, который мог вкладывать в это слово автор Первого послания Петра.
Во внебиблейской греческой традиции существительное ἐπερώτημα так же засвидетельствовано редко. Чаще всего оно встречается:
· в административно-юридическом языке, где обозначает официальный запрос,ходатайство или формальное обращение к властному лицу;
· в деловой и договорной документации, где может обозначать пункт соглашения,условие договора или даже юридическое обязательство, возникшее как формальный ответ на поставленный вопрос.
Такое использование показывает, что ἐπερώτημα не относится к сфере обычного повседневного общения. Это слово звучит в контекстах, где требуется формальность и ясность -будь то обращение к власти или юридическая фиксация условий Именно поэтому анализ таких внебиблейских употреблений помогает нам лучше понять смысл, который Петр мог вкладывать в это уникальное слово.
М. Малтон (M. Moulton) и Г. Миллиган (G. Milligan),[5] анализируя папирусные документы, обращают внимание, что ἐπερώτημα может обозначать «условие, оговорённое в контракте», своего рода юридически значимый ответ или обязательство, вытекающее из формального вопроса.[6]
Таким образом, семантическое поле слова колеблется между двумя полюсами:
1. «Вопрос / запрос / обращение» к вышестоящему (бог, оракул, должностное лицо);
2. «Ответ / обязательство / залог», возникающий в результате такого вопроса и закреплённый юридически или ритуально.[7]
Это уже показывает, почему перевод 1Пет.3:21 настолько дискуссионен: в самом слове соединяются и обращение к высшей инстанции, и ответная обязательность перед ней.
М. Молтон (Moulton) и Г. Миллиган (Milligan) приводят следующие примеры использования слова ἐπερώτημα в светских папирусах.
Syll. 397 — “κατὰ τὸ ἐπερώτημα τῶν κρατήστων Ἀριστομαχίων”
Перевод: «в соответствии с ἐπερώτημα (запросом / условием / предписанием) благороднейших Аристомахов»
Контекст: Inscriptiones Graecae (Sylloge Inscriptionum Graecarum). Римская эпоха.
Смысл: Термин ἐπερώτημα = запрос властвующей стороны.
Syll. 593 - “καθ' ὁμομνηματισμὸν … καὶ ἐπερώτημα τῆς βουλῆς”
Перевод: «в соответствии с постановлением Совета Ареопага и ἐπερώτημα (запросом/санкцией) Совета Ф…»
Контекст: II век н. э.
Смысл: ἐπερώτημα = санкция, официальное распоряжение, имеющее юридическую силу.
P. Oxy. IV 718 (A.D. 180–192) - “ὡς ἐπερωτήσεως κτητόρος”
Это уже форма ἐπερώτησις, тесно связанная со словом ἐπερώτημα.
Перевод: «в ответ на ἐπερώτησις относительно землевладельца»
Контекст: Оксиринхские папирусы (P. Oxy.).
Смысл: Это формальный юридический вопрос, на который даётся официальный ответ.
P. Oxy. IX 1205 (A.D. 201) - “ἐπερωτήσεως τι γνωρίτης ὁμολογήσας”
Перевод: «признавший (подтвердивший) что-то в связи с эперотесиос (официальным запросом)»
Смысл: Речь идёт о формальном ответе на официальный вопрос, который имеетюридическую силу признания (ὁμολογέω).
Это очень важно, потому что ὁμολογέω - термин, который прямо пересекается с раннехристианским языком о «исповедании».
Syll. 558 (ca. A.D. 1) - “τοῦ δι’ ἐπερωτήσιος καὶ τοῦ χρηματικοῦ ἀντιγράφου δοθέντα τάδε”
Перевод: «данное по ἐπερώτησις (по официальному запросу) и финансовой записи»
Смысл: ἐπερώτησις = административная процедура запроса.[8]
Исследование внебиблейских материалов показывает, что термин ἐπερώτημα, а также родственная форма ἐπερώτησις, употребляется в греческих эпиграфических и папирусных документах как техническое административно-юридическое выражение. В этих источниках слово может означать:
· официальный запрос или обращение к властному органу;
· формальный элемент юридической процедуры, связанный с вопросом и последующим ответом;
Таким образом, вне библейского контекста термин последовательно встречается в сфере административных, правовых и договорных отношений, где он связан с формальными процедурами обращения, запроса или фиксируемого условия. Эти данные позволяют установить, что ἐπερώτημα в греческой документальной традиции относится не к бытовой речи, а ктехнической лексике официально-делового употребления.
4. 1Пет. 3:21: синтаксис выражения συνειδήσεως ἀγαθῆς ἐπερώτημα εἰς θεόν.
После рассмотрения лексического поля и внебиблейского употребления терминаἐπερώτημα необходимо перейти к следующему уровню анализа - синтаксическому. Лексическое значение слова раскрывает лишь потенциал его употребления, тогда как синтаксис показывает, как именно этот потенциал реализуется в конкретном тексте. Поэтому важно посмотреть, каким образом ἐπερώτημα соотносится с окружающими словами в 1Пет.3:21, какие грамматические связи формируются внутри выражения συνειδήσεως ἀγαθῆς ἐπερώτημα εἰς θεόν («вопрошание (или обращённый вопрос) доброй совести к Богу»), и какие синтаксические варианты допускает греческая конструкция. Такой обзор не предполагает немедленной интерпретации стиха, но позволяет уточнить рамки возможного значения исследуемого термина. Здесь важно отметить несколько моментов:
ἐπερώτημα εἰς θεόν
1. ἐπερώτημα — существительное в именительном падеже
Это основное слово в конструкции. Его базовое значение - вопрос, обращение, запрос. В юридическом языке может означать формальный запрос, но мы сейчас оставляем только грамматику.
2. εἰς θεόν - предлог + винительный падеж слова θεός (Бог).
Предлог εἰς указывает направление, движение к, по отношению к, переход в сторону кого-либо или чего-либо.[9]
В классическом и койне εἰς + лицо (вин.) может указывать:
· направление обращения: говорить к кому-то, обратиться к кому-то
· адресата речи или действия
· направленность, фокус, ориентацию высказывания или жеста[10]
Это нейтральные синтаксические функции, не несущие сами по себе богословского содержания. Грамматика показывает: ἐπερώτημα εἰς θεόν = “ἐπερώτημα, направленное к Богу”
Это все возможные смысловые реализации, но грамматика не предписывает какую-то одну.
Синтаксис говорит следующее:
· есть действие/акт, выраженный существительным ἐπερώτημα;
· это действие имеет направление на Бога при помощи εἰς θεόν;
· это может включать широкий спектр возможных отношений:
o обращение к Богу,
o направленность на Бога,
o ориентированность на Бога,
o действие в сторону Бога,
o действие по отношению к Богу.
То есть εἰς θεόν обозначает адресата и расшифровывает характер действия.[11]
Приведем примеры такой конструкции в Новом Завете:
1Фес.3:12 τῇ ἀγάπῃ εἰς ἀλλήλους καὶ εἰς πάντας - «любовь друг к другу и ко всем».
1Пет.1:21 ὥστε τὴν πίστιν ὑμῶν καὶ ἐλπίδα εἶναι εἰς θεόν - «чтобы вера ваша и надежда были на Бога».
2Кор.8:7 ἐν τῇ ἀγάπῃ ἐξ ὑμῶν εἰς ἡμᾶς – «в любви вашей к нам».
В каждом случае εἰς сохраняет одно и то же базовое значение направленности, ориентации действия к определённому адресату. Но конкретный тип действия - обращение, просьба, надежда, любовь или слово - определяется не предлогом, а самим существительным, которое стоит при нём.
Именно поэтому параллельные конструкции с εἰς + лицо демонстрируют лишь общее направление внутреннего акта, но не уточняют его характера. Это, по сути, доказывает, что независимо от того, передаётся ли в переводе союз или опускается, как это происходит в синодальном варианте («обещание… Богу»), решение вопроса в 1Пет.3:21 нельзя вывести только из синтаксиса.
Конструкция с εἰς указывает лишь на то, что действие направлено к Богу, но не раскрывает, каким именно является это действие - обращением, просьбой, обещанием или апелляцией. И то, и другое может быть направлено к Богу. Предлог лишь фиксирует адресата, но не определяет содержания.
Поэтому синтаксис сам по себе не даёт ключа к толкованию; все решающим образом упирается в значение самого слова ἐπερώτημα, и именно его семантическое поле должно стать центром интерпретации текста.
5. «Вопрошение» или «обещание»? Основные линии толкования.
В истории перевода и интерпретации 1Пет.3:21 сложились две основные линии понимания слова ἐπερώτημα, что привело к заметному разночтению между переводами и богословскими традициями.
А. «Обещание Богу доброй совести»
Русский синодальный перевод - «…но обещание Богу доброй совести…» - представляет собой наиболее известный пример такого подхода в русскоязычной среде. Аналогичным образом переводят ряд современных русских версий, например:
РБО (2020) - «обещание Богу чистой совести»,
МБО (2011) - «обещание Богу доброй совести».
Англоязычные переводы, поддерживающие линию «обещания».
NIV (2011) - “the pledge of a clear conscience toward God”.
pledge → обещание
CSB (Christian Standard Bible) - “the pledge of a good conscience toward God”. pledge → обещание
NET Bible “the pledge … of a good conscience to God”.
(примечание допускает appeal (обращение) , но основной текст даёт pledge)
Европейские переводы, имеющие обещательный оттенок.
Такие переводы встречаются редко, но есть несколько устойчивых вариантов:
Итальянский - CEI (Conferenza Episcopale Italiana, 2008) - “…come impegno di una buona coscienza verso Dio”. impegno = обязательство, обязательное намерение → «обещание»
Португальский - Almeida Revista e Atualizada (ARA) - “…o compromisso de uma boa consciência para com Deus”. Compromisso = обязательство, договор, обещание
Английский (исторический) - KJV (частично) - “the answer of a good conscience toward God”
Здесь «answer» трактуется рядом исследователей как формальный ответ-обязательство(юридическая формула). Хотя слова «pledge» или «promise» не используется, перевод нередко цитируется как косвенно поддерживающий линию обязательства.
Этот вариант традиционно обосновывается несколькими аргументами. Во-первых, указывается, что в римском праве существовала формула stipulatio[12] («вопрос–ответ»), и некоторые исследователи XIX–начала XX века (особенно Ulrich Wilcken)[13] предполагали, чтоἐπερώτημα может быть понято по аналогии с таким формальным «ответом-обязательством». Однако важно отметить, что крупные словари (в частности, Liddell–Scott–Jones, A Greek–English Lexicon.) честно фиксируют эту идею как мнение исследователя, а не как действительное значение слова.
Термин stipulatio приведён в статье LSJ в кавычках, что прямо указывает, что это интерпретация, предлагаемая Ульрихом Вилькеном (Ulrich Wilcken), но не признанная частью семантического поля ἐπερώτημα.[14] Сам словарь не приводит ни одного примера, где это слово означало бы «обещание».
Во-вторых, сторонники такого толкования обращаются к историческим крещальным практикам ранней Церкви, где действительно существовали элементы крещального обета: отказ от сатаны, поворот ко Христу, исповедание веры. Это позволяет увидеть в словах Петра возможную параллель с обетом чистой совести перед Богом.
В-третьих, в некоторых богословских традициях (особенно катехизических и догматических) текст 1Пет.3:21 использовался для обоснования идеи крещального обещания или торжественного вступления в завет.
В таком ключе ἐπερώτημα трактуется как «крещальный обет», то есть осознанная декларация верности Богу и намерение хранить добрую совесть.
Все это побуждает рассматривать перевод «обещание» как пример айзегезы[15] - то есть внесения в текст значения, которого в исходном греческом слове первоначально не было.
Б. «Вопрошение / просьба у Бога доброй совести»
Вторая линия интерпретации исходит из более базового лексического значения ἐπερώτημα- «вопрос, обращение, просьба, апелляция». В этом случае выражение читается как:
«обращение к Богу о доброй совести», «вопрошение у Бога доброй совести»,«апелляция к Богу за доброй совестью».
Этот подход поддерживают многие современные переводы:
ESV: an appeal to God (обращение к Богу) for a good conscience
NASB: an appeal to God (обращение к Богу) for a good conscience
NIV: the pledge of a clear conscience toward God, однако в примечании указано альтернативное значение — appeal to God (обращение к Богу)
NRSVUE: an appeal to God (обращение к Богу) for a good conscience
NET: the pledge (or appeal) of a good conscience to God
CSB: the pledge of a good conscience toward God, но допускается appeal (обращение)
LEB: the appeal for a good conscience to God (обращение для доброй совести к Богу)
Иностранные (европейские) переводы также преимущественно поддерживают значение «обращение»:
Luther 2017 (нем.): die Bitte an Gott um ein gutes Gewissen («мольба к Богу о доброй совести»)
Elberfelder (нем.): eine Bitte an Gott um ein gutes Gewissen - («мольба к Богу о доброй совести»)
Segond 21 (фр.): la demande adressée à Dieu pour une bonne conscience
Reina-Valera (исп.): la aspiración de una buena conciencia hacia Dios (в прим. — petición a Dios)
Nuova Riveduta (итал.): la richiesta di una buona coscienza fatta a Dio
Русские переводы, которые используют значение «обращение/просьба/апелляция»:
Перевод Кулакова (2015) - «обращение к Богу о доброй совести».
Институт перевода Библии (ИПБ) - «вопрошение у Бога чистой совести»
Перевод «Слово Жизни» - «обращение к Богу о доброй совести»
Некоторые авторские новые переводы (Жилкин и др.) — варианты: «мольба к Богу о чистой совести», «апелляция к Богу за доброй совестью»
Церковнославянский текст (как часть русской традиции) - «вопрошеніе у Бога совѣсти благи» («вопрошение у Бога благой совести »).
Украинские переводы, передающие значение «обращение / просьба / апеляція».
Український переклад Івана Огієнка (1939 / чинна редакція) - «…але як прохання до Бога про добре сумління…» → передаёт appeal / request
Переклад Івана Хоменка (греко-католицький) «…але як прохання до Бога про добре сумління…» → также значение просьбы / звернення.
«Сучасний переклад» Українського Біблійного Товариства (UBT) - «…але якзвернення до Бога по добре сумління…» → «звернення» = обращение / апелляция.
Белорусские переводы, передающие значение «зварот / просьба / мольба».
Біблія у пераказе Васіля Сёмухі (Сёмуха, 2002) - «…але як зьвяртаньне да Бога па добрае сумленьне…» → классический вариант «appeal / звернення».
Пераклад П. Бядуля. рэдакцыя «Беларускай Бібліі» (Беларускае Біблійнае Таварыства) - «…але як прашэньне да Бога аб добрым сумленьні…» → «прашэньне» = прошение / просьба.
Пераклад «Новы Запавет і Псальмы» (Мінск, 1993) «…але як зварот да Бога за чыстым сумленьнем…» → «зварот» = обращение / апеляцыя.
Такой перевод лексически основан на том, что в греческом языке и в НЗ, и в светских текстах ἐπερωτάω/ἐπερώτημα почти всегда означает именно просьбу, вопрос, обращение или запрос к вышестоящей инстанции. Современные лексиконы также подчеркивают это: BDAGопределяет ἐπερώτημα как “a formal request, appeal”.[16] Где основной акцент - не на обете, а на просьбе о даре чистой совести.
Таблица: варианты перевода 1Пет.3:21 в авторитетных русских и английских версиях
№ | Перевод | Текст перевода ключевой фразы | Как передано ἐπερώτημα εἰς θεόν | Тип решения |
1 | ESV | an appeal to God for a good conscience | appeal to God | обращение |
2 | NRSV / NRSVue | an appeal to God for a good conscience | appeal to God | обращение |
3 | NASB (1995/2020) | an appeal to God for a good conscience | appeal to God | обращение |
4 | NIV (2011) | the pledge of a clear conscience toward God | pledge toward God | обещание (с примечанием: or appeal) |
5 | CSB | the pledge of a good conscience toward God | pledge toward God | обещание |
6 | NET Bible | the pledge (or appeal) of a good conscience to God | pledge / appeal | смешанный вариант |
7 | KJV | the answer of a good conscience toward God | answer toward God | ответ (юрид.-форм.) |
8 | Русский Синодальный | «обещание Богу доброй совести» | обещание Богу | обещание |
9 | РБО (Российское Библейское Общество; издание 2011 / ред. 2020) | «обещание Богу чистой совести» | обещание Богу | обещание |
10 | Перевод архим. Кассиана | «обещание Богу доброй совести» | обещание Богу | обещание |
11 | ИПБ (Институт перевода Библии) | «вопрошение у Бога чистой совести» | вопрошение у Бога | просьба/обращение |
12 | Перевод Кулакова (2015) | «обращение к Богу о доброй совести» | обращение к Богу | просьба/обращение |
13 | Восточный перевод (НСБ / IBS/NBS) | «обращение к Богу за чистой совестью» | обращение к Богу | просьба/обращение |
Анализ широкого круга переводов разных эпох показывает, что понимание ἐπερώτημα как «обещание» характерно преимущественно для переводческой традиции XIX–XX века, тогда как подавляющее большинство современных версий - как русских, так и международных - отдают предпочтение передаче смысла «обращение к Богу», «мольба» или «апелляция к Богу о доброй совести», что значительно ближе к базовой лексике греческого текста.
В. Возможный синтез
Ряд современных исследователей отмечает, что смысл слова ἐπερώτημα в 1Пет.3:21 не обязательно сводится к одному строго ограниченному значению. Напряжение между двумя ключевыми линиями толкования - «обращение к Богу» и «обещание Богу» - может отражать сложную динамику крещального события, где присутствуют оба элемента: просьба о Божьем очищающем действии и готовность откликнуться на него жизненной верностью.
Так, Карен Джобс (K. Jobes) подчёркивает, что грамматика выражения ἐπερώτημα εἰς θεόνлучше всего передаёт идею апелляции к Богу о доброй совести, но при этом отмечает, что само крещение в ранней Церкви включало и аспект обещания жить новой жизнью, что позволяет видеть здесь смысловую «двойную направленность».[17]
П. Д. Ачтемайер (Paul J. Achtemeier) также допускает, что ἐπερώτημα может иметь оттенок как обращения к Богу, так и «ответной декларации» верующего, и призывает не противопоставлять жёстко два значения, поскольку крещение в I веке включало диалогический компонент - исповедание и отказ.[18]
Юджин Боринг (Eugene M. Boring) отмечает, что ἐπερώτημα следует понимать как “appeal” - обращение или апелляцию к Богу, связанное с переходом верующего к новой жизни, что включает и аспект последующей ответственности, что приближает текст к синтетическому пониманию.[19]
Таким образом, синтетический подход рассматривает ἐπερώτημα как выражение двух взаимосвязанных аспектов крещения:
1. обращение верующего к Богу с просьбой о доброй совести,
2. готовность жить в соответствии с полученным обновлением.
Следовательно, в интерпретации выражения ἐπερώτημα εἰς θεόν можно выделить три методологических подхода. Во-первых, строго текстологический анализ, основанный на лексике, грамматике и греческих параллелях, показывает, что термин ἐπερώτημα означает прежде всего “обращение”, “апелляцию”, “вопрос”, то есть фиксирует направленность человека к Богу и не содержит в себе идеи обета.
Во-вторых, богословский подход стремится расширить смысл за счёт контекста раннехристианской веры и практики, предлагая “двойное прочтение”, в котором обращение к Богу о доброй совести естественным образом сочетается с последующей ответственностью за жизнь в соответствии с этим очищением; однако эта интерпретация выходит за рамки чистой семантики и добавляет богословскую глубину, а не меняет значение самого слова.
В-третьих, литургический подход, опираясь на формы древних крещальных обетов, пытается придать ἐπερώτημα значение “обещания”, привязывая его к римской юридической схеме stipulatio; но подобное толкование является формой айзегезы, поскольку привносит в текст идею, отсутствующую в греческом словоупотреблении и не подтверждённую лексическими данными. В результате именно текстологическое понимание остаётся наиболее обоснованным, тогда как богословское и литургическое прочтения представляют собой расширенные интерпретации, основанные на более поздних церковных и богословских традициях.
6. Влияние синодального перевода и богословские последствия.
Русский Синодальный перевод закрепил формулу «обещание Богу доброй совести», и такоепрочтение получило чрезвычайно широкое распространение в русскоязычном христианском мире. На протяжении всего XX века Синодальный перевод оставался фактически единственным доступным и официально используемым переводом Библии на территории бывшего Советского Союза. Других признанных и массово доступных вариантов не существовало.
Ни дореволюционные переводы, ни богословские попытки обновления текста не имели широкого хождения, а новые переводы появились лишь в конце XX - начале XXI века. В результате именно синодальная формулировка надолго стала стандартом восприятия текста.
Она закрепилась в проповеди, богословской литературе, церковной практике и личном чтении Писания. Поэтому в русскоязычной традиции значение ἐπερώτημα практически автоматически ассоциируется с идеей «обещания», хотя лексически греческое слово такого значения не содержит. Эта ситуация объясняется не семантикой оригинала, а исторической доминантой Синодального перевода, который определял богословский язык на протяжении нескольких поколений.
Этому процессу способствовал и широкий исторический контекст. Атеистическая система Советского Союза фактически лишила верующих возможности обращаться к исследованию Писания на профессиональном уровне. Теологические учебные заведения были закрыты или находились под жёстким контролем, богословская литература не издавалась, доступ к оригинальным языкам Библии был практически невозможен, а научные комментарии и словари не публиковались десятилетиями.
В такой ситуации церковные общины существовали в условиях информационной изоляции.Они пользовались тем единственным переводом, который был доступен (не всегда), -Синодальным. Не имея инструментов для лексического анализа или альтернативных переводческих решений, верующие вынужденно воспринимали синодальную формулировку как единственно возможную и самоочевидную. Поэтому выражение «обещание Богу доброй совести» закрепилось не только как перевод, но и как устойчивое богословское понимание текста, не подвергавшееся критическому осмыслению из-за отсутствия условий для полноценной текстологической работы.
Следует также отметить, что выбор переводческой линии «обещание Богу доброй совести» органично вписывался в богословский ландшафт христианской традиции XIX–XX вв. Такое решение подчёркивало человеческий ответ на Божье действие и акцентировало ответственность верующего после крещения.
В этом смысле оно хорошо соотносилось с традиционными формами катехизации в православной, католической и протестантской среде, где крещение нередко рассматривалось как момент открытого обета Богу и отправной точкой для членства в церкви, которое подразумевает наличие обязательств перед общиной.
Однако подобное толкование частично смещает фокус с молитвенного обращения человека к Богу на человеческое обещание, что вызывало и продолжает вызывать справедливую критику тех исследователей, которые опасаются чрезмерно «антропоцентрического» смещения акцента с благодатного действия Бога, во время крещения, на автономную способность человека дать и исполнить обет.
С другой стороны, перевод в духе «обращение к Богу о доброй совести» или «вопрошение у Бога доброй совести» сильнее подчеркивает именно молитвенный и благодатный характер крещального события. В такой перспективе человек в крещении не приносит Богу собственный ресурс и не предлагает Ему обещание, которое способен удержать своими силами; напротив, он просит у Бога то, чего у него нет - очищенной совести, обновленного сердца, силы жить новой жизнью. Крещение понимается прежде всего как акт веры, покаяния и зависимости от Божьей благодати, а не как юридически оформленный человеческий обет.
Вопрос о том, «может ли человек вообще дать Богу обещание», и что происходит при нарушении такого обещания, в этом случае так же остается очень сложным. Библия призывает нас не совершать клят или поспешных обещаний.
Еккл.5:4–6 (Син.) «Когда даёшь обет Богу, то не медли исполнить его; ибо Он не благоволит к глупым.Что обещал, исполни. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.»
Прит.20:25 (Син.) «Сеть для человека - поспешно дать обет, и после обета обдумывать.»
Однако даже с учётом возможных богословских и литургических расширений нельзя ставить их в один ряд с собственно семантическим значением термина. Филологический анализ греческого текста показывает, что прямое и первичное значение ἐπερώτημα - это «обращение», «вопрос», «апелляция», тогда как идея «обета» или «обещания» возникает лишь на уровне богослужебных практик и позднейшей церковной традиции.
Такие интерпретации не обязательно ошибочны, но они являются вторичными и менее предпочтительными с точки зрения строгой текстологии, поскольку неизбежно включают элементы айзегезы - внесения в текст представлений, сформированных позднее.
Смешение семантики библейского текста с уже устоявшимися обрядами или богословскими конструкциями может затемнять первоначальный смысл Писания. Следуя принципу sola Scriptura, именно прямое значение текста должно иметь первенство в интерпретации, а любые богословские или литургические оттенки могут рассматриваться лишь как последующие наслоения, которые не должны определять смысл самого слова ἐπερώτημα в 1Пет. 3:21.
7. Итоговые выводы: применение ἐπερώτημα в 1Пет. 3:21
Существительное ἐπερώτημα в 1Пет.3:21 относится к числу hapax legomena Нового Завета.Оно встречается лишь один раз, и потому не может быть истолковано по внутренним библейским параллелям существительного.
Именно поэтому в нашем исследовании отправной точкой стал не сам hapax, а производящий глагол ἐπερωτάω, засвидетельствованный шестнадцать раз в новозаветном корпусе. Анализ всех употреблений глагола показал, что в двенадцати случаях он означает обычное «спрашивать», в одном - «просить, испрашивать», и еще в трех - «допрашивать, требовать ответа» в официальном, полу-юридическом смысле.
Во всех случаях сохраняется общий семантический корень: речь идет об обращении к другому, о вопросе, просьбе, апелляции, но не о «обещании» или «обете». Это позволяет заключить, что производное существительное ἐπερώτημα, образованное с помощью суффикса -μα («результат действия»), по своей природе обозначает прежде всего «вопрос», «обращение», «запрос», «апелляцию», то есть результат акта обращения, а не автономное обещание.
Дальнейший шаг был связан с выходом за пределы библейского текста к внебиблейским греческим источникам. Исследование эпиграфики и папирусов показало, что ἐπερώτημα и родственные формы (прежде всего ἐπερώτησις) встречаются редко, но последовательно связаны с административно-юридической сферой: официальными запросами, обращениями к властям, формальными процедурами, фиксирующими вопрос и ответ.
В этих документах слово может обозначать как официальный запрос, так и условие договора или юридически значимый ответ, возникающий в рамках такой процедуры. Семантическое поле, таким образом, колеблется между двумя полюсами:
1. обращение/запрос к вышестоящему лицу;
2. обязательство/ответ, возникающий как результат этого обращения.
Важно, однако, подчеркнуть, что даже там, где появляется оттенок «условия» или «обязательства», он проистекает из ситуации формального вопроса, а не из базового значения «обет» или «обещание». Никаких прямых лексических доказательств того, что ἐπερώτημα само по себе означает «обещание» в новозаветном смысле, ни библейский, ни внебиблейский корпус не предоставляет.
Синтаксический анализ выражения συνειδήσεως ἀγαθῆς ἐπερώτημα εἰς θεόν показал, что конструкция ἐπερώτημα εἰς θεόν грамматически описывает действие, направленное к Богу, при помощи предлога εἰς с винительным падежом. Предлог εἰς, как показывают параллельные конструкции (любовь к кому-то, вера на Бога, надежда на Бога и т. п.), фиксируетнаправленность внутреннего акта на определённого адресата, но не определяет сам характер этого акта. То есть синтаксис подтверждает лишь то, что ἐπερώτημα «обращено к Богу», но оставляет открытым вопрос, идёт ли речь о мольбе, вопросе, обращении, апелляции или попытке обещания. Следовательно, решающий ключ к интерпретации лежит не в предлоге εἰς, а именно в семантическом поле самого слова ἐπερώτημα, которое, как мы увидели, укоренено в идее обращения/вопроса, а не обета.
Отдельный блок исследования был посвящён истории перевода и богословского восприятия 1Пет.3:21. Сравнение авторитетных русских, английских, европейских, украинских и белорусских переводов показало чёткую тенденцию. Понимание ἐπερώτημα как «обещание» характерно в основном для переводческой традиции XIX–XX вв. (Русский Синодальный, RBO, некоторые английские переводы типа NIV, CSB, частично NET, отдельные европейские - CEI, Almeida и др.).
Напротив, подавляющее большинство современных версий - как англоязычных (ESV, NASB, NRSVUE и др.), так и значительная часть европейских, а также новые русские, украинские и белорусские переводы - отдают предпочтение передаче смысла «обращение к Богу», «апелляция», «мольба» о доброй совести. Эта линия значительно лучше согласуется с лексическим материалом греческого текста и с общим употреблением ἐπερωτάω/ἐπερώτημα.
В русскоязычном богословском пространстве ситуацию во многом определилСинодальный перевод, закрепивший формулу «обещание Богу доброй совести». На протяжении длительного времени он оставался фактически единственным доступным переводом Писания на территории бывшего Советского Союза. В условиях атеистической системы, закрытых теологических институтов, отсутствия богословской литературы и невозможности полноценного обращения к оригинальным языкам, именно синодальное чтение стало восприниматься как самоочевидное и единственно возможное. Фактически формула «обещание Богу доброй совести» превратилась не только в перевод, но и в устойчивую богословскую схему, практически не подвергавшуюся критическому пересмотру. Эта доминанта объясняется не греческой семантикой, а историко-культурным контекстом и монополией одного перевода.
На уровне методологии мы смогли выделить три подхода к пониманию ἐπερώτημα εἰς θεόν.
1. Строго текстологический подход, опирающийся на лексику, синтаксис и греческие параллели, понимает ἐπερώτημα прежде всего как «обращение», «вопрос», «апелляцию» к Богу. В таком прочтении крещение описывается как акт обращения к Богу о доброй совести, а не как автономный обет.
2. Богословский подход стремится расширить понимание за счёт контекста раннехристианской веры и практики, предлагая своего рода «двойное прочтение»: крещальное обращение к Богу о доброй совести естественным образом включает и последующую ответственность жить в соответствии с полученным очищением. Здесь речь идёт не о двойном значении самого слова, а о богословской динамике события: прошение и ответ связаны, но семантический центр остаётся в области обращения.
3. Литургический подход опирается на формы древних крещальных обетов и пытается непосредственно отождествить ἐπερώτημα с «обещанием» или «обетом» Богу, иногда даже привязывая его к римской юридической модели stipulatio. Однако подобная интерпретация опирается не на греческое словоупотребление, а на позднейшую богослужебную практику, и потому представляет собой форму айзегезы, то есть внесения в текст чуждого ему значения.
Важным богословским фоном для обсуждения варианта «обещание» служат библейские тексты о клятвах и обетах (Еккл.5:4–6; Прит.20:25). Писание предупреждает о серьёзности обетов: лучше не обещать, чем обещать и не исполнить; поспешный обет становится «сетью» для человека. На этом фоне вопрос «может ли человек вообще уверенно обещать Богу» и что происходит при нарушении обещанного, остаётся крайне сложным. Тем более проблематичным становится восприятие крещения как юридически оформленного человеческого обета, от устойчивости которого будто бы зависит спасение.
Сводя воедино все уровни анализа - лексический, синтаксический, внебиблейский, переводческий и богословский, - можно сформулировать итоговый вывод. Прямое, первичное и наилучшим образом подтверждённое значение термина ἐπερώτημα в 1Пет.3:21 - это«обращение», «вопрошение», «апелляция» к Богу о доброй совести, а не «обещание» или «обет» Богу.
Крещение, по мысли Петра, «спасает» не внешним омовением, а тем, что в нём происходитакт веры - обращение человека к Богу через воскресение Иисуса Христа, с просьбой о даровании доброй, очищенной совести. Эта просьба подразумевает готовность жить в свете полученного дара, но эта готовность является ответом на Божью благодать, а не выражением автономной человеческой способности дать и удержать обет.
[1] Strong G1906
[2] BibleHub. Greek Lexicon: ἐπερώτημα (G1906): https://biblehub.com/greek/1906.htm (дата обращения: 29.11.2025).
[3] Strongs G1905
[4] Выражение νῦν σῴζει βάπτισμα «ныне спасает крещение» в 1Пет.3:21 представляет собой сложный богословско-экзегетический вопрос, требующий отдельного исследования. Хотя синтаксис текста действительно связывает действие крещения со спасением «через воскресение Иисуса Христа», толкование характера этой связи остается предметом широкой научной дискуссии (в контексте сакраментологии, сотериологии и раннехристианской литургической практики). В настоящей работе данный аспект не рассматривается подробно, поскольку выходит за рамки исследовательских задач и требует самостоятельной глубокой проработки.
[5] М. Молтон (Moulton) и Г. Миллиган (Milligan) - известные британские филологи и исследователи Нового Завета начала XX века, специализировавшиеся на греческом языке коине и папирологических находках. Их главным вкладом стала фундаментальная работаVocabulary of the Greek Testament (1914–1929), в которой они впервые систематически сопоставили лексику Нового Завета с параллельными употреблениями в греческих папирусах, надписях и документообороте того времени.
Именно благодаря их исследованиям стало ясно, что многие редкие или сложно толкуемые новозаветные слова имеют живые параллели в бытовой, административной и юридической греческой речи I–III веков. Тем самым Молтон и Миллиган существенно продвинули понимание семантики редких лексем, включая такие hapax legomena, как ἐπερώτημα в 1Пет.3:21. Их компетенция основана на глубоком владении греческими документами эпохи и на тщательном филологическом анализе, который до сих пор считается эталоном.
[6] Moulton, James Hope & Milligan, George. The Vocabulary of the Greek Testament: Illustrated from the Papyri and Other Non-Literary Sources. London: Hodder & Stoughton, 1929. - p. 231.
[7] “ἐπερώτημα is used in the papyri in a technical sense for a stipulation or undertaking in a legal document, the answer to a formal question, and so a clause in a contract.”
«ἐπερώτημα используется в папирусах в техническом смысле для обозначения условия или обязательства в юридическом документе, ответа на формальный вопрос и, таким образом, пункта в договоре». Moulton, James Hope & Milligan, George. The Vocabulary of the Greek Testament: Illustrated from the Papyri and Other Non-Literary Sources. London: Hodder & Stoughton, 1929. - p. 232.
[8] Moulton, J. H.; Milligan, G. The Vocabulary of the Greek Testament: Illustrated from the Papyri and Other Non-Literary Sources[Электронный ресурс]. London: Hodder & Stoughton, 1929: https://archive.org/details/vocabularyofgree00mouluoft/page/232 (дата обращения:29.11.2025).
[9] A.T. Robertson, “A Grammar of the Greek New Testament in the Light of Historical Research” (3rd ed., 1919), pp. 595–598
[10] Daniel B. Wallace, “Greek Grammar Beyond the Basics” (1996), pp. 369–371
[11] Blass, F., A. Debrunner, and R. W. Funk. A Greek Grammar of the New Testament and Other Early Christian Literature. Chicago: University of Chicago Press, 1961. §§ 195–197, где указывается, что εἰς в новозаветном греческом помимо локативного значения выражает направленность внутреннего действия или обращения к лицу.
[12] Термин stipulatio (лат.) относится к римской юридической практике, представляющей собой формализованную договорную процедуру «вопрос–ответ», при которой одна сторона задаёт установленный вопрос (spondesne?), а другая торжественно отвечает (spondeo), принимая юридическое обязательство. Важно отметить, что применение этого понятия к толкованию новозаветного словаἐπερώτημα является сравнительно поздней интерпретацией, возникшей лишь в новоевропейской филологии XIX–начала XX века, когда начала активно развиваться греческая текстология и папирология. В более ранней патристической, византийской и поствизантийской традиции такая связь отсутствует. Ни один древний автор не связывает ἐπερώτημα с латинской stipulatio, и в греческой литературе нет примеров, где ἐπερώτημα означало бы «обещание» в техническом юридическом смысле. Таким образом, сопоставление ἐπερώτημα соstipulatio отражает не древнюю семантику, а частное мнение отдельных исследователей XIX века, зафиксированное в словарях лишь как гипотеза, а не как лексическое значение термина.
[13] Упоминаемый здесь учёный - Ульрих Вилькен (Ulrich Wilcken) (1862–1944), немецкий историк-антиковед и один из основателей современной папирологии. Его исследования сосредоточены на административных и юридических документах греко-римского Египта, и во многом благодаря ему папирусный материал стал активно использоваться в библеистике. В контексте 1Пет. 3:21 Wilcken предложил гипотезу, согласно которой слово ἐπερώτημα можно понимать по аналогии с латинской юридической формулой stipulatio, представлявшей собой договор “вопрос–ответ”. Тем самым он соединял греческий термин с римской правовой практикой и предполагаемой крещальной респонсорией. Однако его интерпретация является именно гипотезой, а не признанным лексическим значением слова: ни в греческой литературе, ни в папирусах ἐπερώτημα не используется в смысле «обещания» или юридического обязательства. Многие современные исследователи считают это сопоставление искусственным и отражающим не древнюю семантику, а специфическую научную конструкцию конца XIX – начала XX века.
[14] Liddell, H. G., R. Scott, and H. S. Jones. A Greek–English Lexicon. 9th ed., with revised supplement. Oxford: Clarendon Press, 1996. Р.232
[15] Термины экзегеза (exegesis) и айзегеза (eisegesis) обозначают два противоположных подхода к толкованию текста. Экзегеза - это «выведение/извлечение смысла из текста», стремление выявить то значение, которое содержится в самом оригинале, исходя из его языка, контекста, исторической среды и авторского замысла. Айзегеза, напротив, означает «внесение смысла в текст» - когда интерпретатор привносит в текст свои идеи, традиционные схемы, богословские ожидания или позднейшие толкования, которых в исходном тексте нет. Правильным научным методом является экзегетический подход, тогда как айзегеза считается искажением первоначального смысла и нарушением принципов объективного анализа Писания.
[16] Danker, Frederick W., ed. A Greek–English Lexicon of the New Testament and Other Early Christian Literature. 3rd ed. (BDAG). Chicago: University of Chicago Press, 2000, p. 362.
[17] Jobes, 1 Peter, Baker Exegetical Commentary, 2005, pp. 240–242
[18] Paul J. Achtemeier, 1 Peter, Hermeneia, 1996, pp. 267–268
[19] Boring, 1 Peter, Abingdon New Testament Commentaries, 2011, p. 146
